Кросспост из https://vk.com/@badgercat

Начну издалека. Не так давно на канале, где собираются 2D-аниматоры (кстати, почему бы мне его не отрекламировать лишний раз? Телеграм-канал Cutout, место, где опытные и начинающие профессионалы обсуждают свои профессиональные дела, не отвлекаясь на флуд, который, по опыту, почти всегда приводит к ссорам и медленной смерти сообщества… Упс, что-то я и сама ударилась во флуд, стоп!) выложили ссылку на вот такой мультфильм, сопроводив его описанием «Если бы Зверский Детектив имел рейтинг R».

Этот фильм, действительно, чем-то напоминает наш. А именно — сочетанием дизайна персонажей с уклоном в четкие «геометричные» формы (хотя на мой взгляд, у нас формы не настолько геометричные, как там… и это хорошо), антропоморфных зверей и страшной, жестокой истории. Только в нашем случае, как посчитал комментатор, жестокость смягчена, а тут – выкручена на максимум.

«Рейтинг R» – это указание, что фильм можно смотреть детям до семнадцати лет только в присутствии взрослого. Будь моя воля… я бы всем вообще фильмам присвоила «рейтинг R». Потому, что смотреть кино всей семьей, «в присутствии взрослого» – это самый лучший способ смотреть кино. А жаловаться кинематографистам, что дети смотрят что-то не то – самый наихудший способ воспитывать детей.

Однако, из официального определения «рейтинга R» следует, что он дается фильмам, «содержащим сексуальные сцены, эпизоды с употреблением наркотиков, нецензурную брань, фрагменты с насилием и т.д.» Конечно, без порнографии, наркоты, мата и смакования физического насилия в детских фильмах лучше обойтись. Да и в недетских тоже… Но что из этого есть в «Fueled» ? Да, пожалуй, ничего. Если только сигарету заправщика не считать наркотиком, а драку за канистру с бензином – насилием.

И вот тут мы приходим к главному вопросу: а где проходит граница? Мало кто мечтает показывать детям оторванные члены или подробную инструкцию изготовления запрещенных веществ. Но исключить из кино любые конфликты и любых отрицательных персонажей с хоть сколько-нибудь неправильным поведением – тоже желание несбыточное и абсолютно не здоровое. В жизни есть и добро, и зло, и если зло в кино не показывать — то о чем же вообще снимать кино? О борьбе хорошего с еще более лучшим? О том, как «светлым-пресветлым днем пошел суслик гулять и… никого не встретил» ?

Полагаю, что, как и написано уже в наших отечественных определениях возрастных рейтингов, детские истории отличаются от недетских главным образом тем, что показывая что-то нехорошее, какое-то зло, автор должен каким-то образом выразить свое отношение к этому злу, именно, как к злу. Не буквально, конечно — прекратив ход истории «выйти на сцену» и дидактически разъяснить детишкам, в чем смысл этого произведения. Отношение автора понятно даже тогда, когда он ничего не пишет буквального. Зло должно вызывать у читателя возмущение, ужас, страх, жалость к пострадавшим от него персонажам, сочувствие к героям, которые с ним борются. Если читатель или зритель испытывает подобные чувства (не все, но хоть что-то из этого) – значит, с книгой или фильмом всё в порядке. А вот если зритель восхищается и хочет подражать отрицательному герою в его злодеяниях (или в рассуждениях о том, в чём сила, например), а то и вовсе не испытывает от просмотра никаких чувств – тут что-то пошло не так.

Наши осторожные канадские партнеры понимали возрастной рейтинг, к сожалению, не так, и мы много спорили с ними об этом. Однако в отношении жуков я с ними солидарна. Когда жук Жак выступает свидетелем, и полицейские разговаривают с ним, как с равным, как с полноценным гражданином своего общества — в этом момент употребление жуков в пищу становится однозначно каннибализмом и больше ничем. Каннибализм – явно не та проблема, с которой каждый из зрителей сталкивался или столкнется в жизни. И уж точно не то, к чему у главных положительных героев может не быть вообще никакого отношения: «ну каннибализм и каннибализм, ну и что? Да плевать, история не об этом» Нет, так нельзя. Если бы сразу после этого эпизода разыгрались события из «Хвостоедов», где полноценно показана трагедия жуков — это было бы уместно. Но «Логово волка» не об этом, а следующие четыре книги — и вовсе не содержат никаких упоминаний этих персонажей.

Когда мы спрашивали автора, почему именно жуки, что в них наиболее ценно именно для этой истории, ответ был примерно таким: ценно то, что это максимально неожиданный свидетель – это тот персонаж, который никаким образом не заинтересован в спасении волка и койота, и даже напротив – страдает от них. Он свидетельствует в их пользу исключительно ради высшей справедливости. Это для него не логично, но благородно.

Так появился (из третьей книги, где был вскользь упомянут) Скунс – изгой, которого все гнобят и который вполне мог бы относиться со злорадством к бедам зверей, не принимающих его в свое общество. Но он не живет в этой логике, он живет в своем мире с другими законами – персонаж «не от мира сего», как часто говорят о чудаковатых художниках.

Некоторые зрители ставят нам его в упрек: «Зачем вы шутите про пердеж, это же не смешно!» А с чего вы взяли, что мы шутим? Да, это не смешно, и нет, это не шутка. Это проблема, которая встречается в жизни гораздо чаще, чем каннибализм – это буллинг, по сути. Скунс – талантливый художник, очень хороший, добрый и мудрый чувак (по-моему, это вообще самый здоровый и положительный персонаж во всей этой истории), которого общество не принимает в силу его физиологических особенностей. И вы, милые зрители, возмущающиеся пердежом, вы – представители этого общества. Подумайте об этом, и если в результате вы отчасти пересмотрите* свои взгляды на жизнь – значит, не зря вам попалось эта статья и это кино, и не зря мы его сняли.

*да, я знаю, что никто и никогда не меняет своих взглядов, особенно под действием мультиков. Но в новый год хочется чуть-чуть поверить в чудо.